Узбекистан, Ташкент – Podrobno.uz. Бывшая дизельная станция имперской эпохи на протяжении почти сотни лет источала запах топлива и копоти. Сегодня в ее стенах — Центр современного искусства Ташкента (CCA Tashkent), и в день открытия 5 сентября здание встретило первых зрителей уже не как промышленный объект, а как базилика. Тишину исторического квартала нарушили аплодисменты: в новом пространстве центра прошла первая публичная программа — панельная дискуссия с участием людей, придумавших, спроектировавших и наполнивших содержанием это место.
Здание, которое заговорило само
Идея превратить старую дизельную станцию в культурный центр принадлежит Гаяне Умеровой, председателю Фонда развития искусства и культуры Узбекистана. По ее словам, замысел появился задолго до основания самого фонда — просто личное желание создать точку притяжения для художников и творческих сообществ страны, где сходились бы промышленное прошлое и современная архитектура.
Выбор архитекторов не был случайным: Умерову давно восхищала работа парижского бюро Studio KO — прежде всего музей Yves Saint Laurent в Марракеше, построенный из кирпича. «Узбекистан — страна кирпича», — заметил на дискуссии один из сооснователей студии Оливье Марти, объясняя, с чего началось сотрудничество.
Гаянэ Умерова уточнила, почему выбор пал именно на этот участок. В радиусе квартала уже находятся три культурно-образовательных учреждения — Государственный музей искусств, который готовится к преобразованию в Музей архитектуры, Академия художеств и несколько модернистских зданий, часть которых имеет статус, претендующий на список ЮНЕСКО. По ее словам, было важно остаться именно в этом историческом и культурном районе — «точке притяжения» для молодой аудитории, живущей рядом.
Когда архитекторы впервые попали внутрь здания, оно, по признанию Оливье Марти, было почти непригодно для посещения — все в масляной пленке, пропитанное запахом топлива. Но именно тогда команда решила, что перестраивать здание кардинально нельзя.
Вместо пристроек и «стеклянных коробок» архитекторы выбрали вход снизу, сохранив исторический объем практически нетронутым. «Чем больше мы узнавали здание, тем больше идей появлялось — даже расстановка функций внутри диктовалась самим зданием», — сказал Марти.
Отдельная сложность заключалась в том, что здание принадлежит не советской, а имперской эпохе — построено еще до революции, в начале XX века. Технологии реставрации такого кирпича были во многом утрачены, и специалистам пришлось восстанавливать их заново с помощью французских и региональных экспертов. По мнению архитектора, этот опыт может задать новый стандарт реставрации исторических зданий в Центральной Азии — не только имперских, но и тимуридских построек.
Институция, рожденная из исследования
Куратор проекта — доктор Сара Раза, ранее курировавшая искусство Ближнего Востока и Северной Африки в программе UBS музея Гуггенхайма. По ее словам, отправной точкой для программы центра стало исследование конкретного исторического периода — с конца 1950-х по 1980-е годы, когда Ташкент был важным центром культурного и политического обмена времен холодной войны, принимавшим таких интеллектуалов, как У. Э. Б. Дюбуа и Анджела Дэвис.
Именно это исследование легло в основу открывающей выставки центра под названием «Хикма» — слово, означающее «мудрость» в исламской традиции знания. Раза подчеркивает, что обращение к прошлому здесь не имеет ничего общего с ностальгией — это скорее фундамент для движения вперед, «процесс становления».
По словам куратора, у центра нет задачи выстраивать искусство региона по западной линейной модели «модерн — поздний модерн — постмодерн». История здесь развивалась иначе — через разрывы и паузы, и работа CCA заключается не в переписывании этой истории, а в заполнении пробелов, «как эти кирпичи» — маленькими, но необходимыми элементами общей картины.
Раза привела пример совместного с Фондом развития искусства проекта для национального павильона Узбекистана в Венеции: работы художника, идеи которых родились еще в 1970–80-е, но десятилетиями пролежали в виде эскизов в мастерской, и были впервые реализованы для биеннале. Это, по ее словам, наглядный пример того самого «нелинейного», разорванного пути искусства региона, о котором она говорила на панели.
От дизельной станции до махаллей
Архитектурная программа центра оказалась шире, чем просто выставочные залы. Помимо главного зала — бывшей дизельной станции — и служебного корпуса, команда добавила амфитеатр-«коробку» над центральным пространством для перформансов и вертикальный выставочный объем. По словам Раза, в центре можно просто выпить кофе, зайти в библиотеку и взять книгу, прийти на книжный клуб или на камерный «supper club», посмотреть кино, поучаствовать в симпозиуме или «study day». Отдельное направление — работа с соседними школами и вузами: команда центра заранее вышла на контакт с учителями и организовала, в частности, концерты в Вестминстерском университете Ташкента — том самом, который в свое время окончила сама Гаяне Умерова.
При этом изначально предполагавшиеся при центре резиденции для художников архитекторы предложили вынести за пределы здания — в махалли, старые городские кварталы. Решение было вдохновлено опытом резиденции Studio KO в марокканской деревне: по мнению архитекторов, художникам важно проживать локальный, «вернакулярный» опыт, а не готовую инфраструктуру.
Сейчас у фонда уже две такие резиденции, обустроенные в здании бывшей медресе и бывшего детского сада, и, как рассказала Умерова, аналогичные проекты готовятся в Самарканде, Нукусе и Коканде.
Отдельно на панели обсуждалась Бухарская биеннале, прошедшая годом ранее и собравшая, по словам Гаянэ Умеровой, около миллиона местных и миллиона иностранных посетителей. Этот опыт, по ее мнению, стал доказательством того, что зрительский интерес к современному искусству в Узбекистане уже существует и продолжает расти — несмотря на скепсис, с которым фонд столкнулся на старте проекта в 2017 году, когда только был куплен участок под будущий центр.
Как напомнила на дискуссии Умерова, несколько лет назад Ташкент принимал саммит ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), посвященный креативной экономике, — событие, которое, по ее словам, стало мощным сигналом для страны. Параллельно фонд развивает еще один масштабный проект — «креативный парк», который должен объединить под одной программой моду, музыку и кино. CCA Tashkent, таким образом, — не отдельная институция, а часть более широкой ставки государства и фонда на творческие индустрии как часть экономики страны.
Что дальше
Символично, что накануне открытия центр посетил президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев. Модератор дискуссии, директор и генеральный директор Фонда Соломона Р. Гуггенхайма Мариет Вестерманн, назвала это знаком внимания государства к культуре на самом высоком уровне.
Завершая дискуссию, участники поделились личными пожеланиями центру. Оливье Марти признался, что хочет видеть здесь «хаос и безумие» — выставки, которые он полюбит, и выставки, которые не поймет, оставляя институции свободу удивлять. Сара Раза говорила о «перекрестном опылении» и взаимном обмене идеями. А Гаяне Умурова выбрала слово «отделение» — надежду на то, что проект вырастет из фонда в самостоятельную институцию с собственной командой и собственной жизнью.
После завершения панели гостям предложили два маршрута — архитектурную экскурсию с Оливье Марти и кураторскую с Сарой Раза. Для Центра современного искусства Ташкента, как не раз подчеркнули участники дискуссии, официальное открытие — это не финал долгого пути, а лишь его начало.
С фоторепортажем с открытия Центра можно ознакомиться по ссылке.
