Узбекистан, Ташкент – АН Podrobno.uz. Ровно 37 лет назад по мосту «Дружбы» Афганистан покинули последние подразделения советских войск. Десятилетняя война унесла жизни более 15 тысяч человек. В годовщину этих событий публикуем воспоминания солдат, для которых война стала личной историей.
Вывод советских войск из Афганистана стал возможен благодаря Женевским соглашениям, подписанным 14 апреля 1988 года главами МИД Афганистана и Пакистана при посредничестве ООН. СССР и США выступили гарантами выполнения этих соглашений.
Между тем, вывод войск, так же, как и их ввод в декабре 1979 года, по-прежнему вызывает противоречивые оценки в экспертном сообществе. Так, некоторые российские афганисты заявляли, что если ввод войск был ошибкой, то их вывод стал предательством афганских союзников и собственных интересов. Не привел, как ожидалось, к миру в этой стране. По их мнению, не следовало выводить войска или делать это надо было в течение длительного времени. Одновременно оказывая правящему режиму НДПА всестороннюю помощь.
В этом контексте, наверное, стоит узнать мнение простых солдат. Пусть воины-интернационалисты расскажут, как и в каких условиях они воевали на афганской земле. И что они вообще думают о той войне.
Муртази Кусраев — рядовой, разведчик, с 1986 по 1988 годы служил в городе Кандагаре.
— Военную подготовку я проходил в Ашхабаде и в горном учебном центре Келята. Считаю, что нас хорошо подготовили для боевых действий на горно-пустынной местности.
В Афганистане попал служить в отдельный разведывательно-десантный взвод (ОРДВ). 30 человек нас было.
На второй день после прибытия в часть нас вывезли на полигон и вдоволь дали пострелять из всех видов стрелкового оружия. Вооружены мы были что называется «до зубов». Единственный недостаток нашего снаряжения – это бронежилет. Он тяжелый и не застегивается. Вся остальная экипировка была отличной.
Кормили как на убой. На войне ведь голодным не побегаешь. Помимо сухпайков, нам еще давали продукты на котловое довольствие, то есть мы имели возможность сами себе готовить еду.
Дедовщина в нашей разведроте была, как система взаимоотношений между новобранцами и «дедами». Молодые солдаты были обязаны готовить еду на всех и поддерживать чистоту в расположении. В бою «деды» всегда шли первыми и принимали на себя первые пули.
Я был кандидатом в мастера спорта по самбо, но в первом же боестолкновении с противником бросил пулемет и уткнулся лицом в землю. Мне стало безумно страшно. Ко мне подбежал «дед» и дал затрещину. Говорит вставай и беги за мной. Если бы рядом не оказалось старшего товарища, неизвестно чем бы для меня закончился первый бой. Это был сильный психологический удар.
Воевали мы много. Перехватывали духовские караваны. Караван – это три-четыре джипа, груженных наркотиками, оружием, боеприпасами. Каждый месяц разведрота выходила на караван. И всякий раз мятежники несли потери – пять, семь человек. Пленных передавали в Царандой (войска министерства внутренних дел Афганистана). Наша разведрота, десятками, сотнями килограммов конфисковывала героин, гашиш, мак, ханку.
Воевать афганские союзники не умели и не хотели. А вот моджахеды… 10 моджахедов могли на равных противостоять 50-ти советским солдатам и дать им хороший бой.
Мы не стреляли в мирных людей. Но ситуации бывали разными. Что такое отбомбиться, например, с «Сушки» (советский штурмовик Су-25)? Бомбы могли перелететь на несколько сот метров от заданной цели и упасть на мирных пастухов или еще на кого-то. Однажды бандиты атаковали нас, прикрывшись мирными жителями как живым щитом. Нам пришлось расстрелять их вместе с боевиками. За полтора года службы это был единственный раз.
В Афганистане мы стояли, как заслон на пути бандформирований и международных террористов. Считаю, что нужно дать всем «афганцам» официальный статус защитников Отечества, приравненного к участникам Великой Отечественной войны. Любой человек, побывавший под минометным обстрелом или бомбежками и выживший в жестоком бою, уже герой. Горжусь службой в Афганистане.
Виталий Филиппов – рядовой, с 1983 по 1984 годы служил пулеметчиком в городе Герате. В бою был тяжело ранен. Награжден медалью «За боевые заслуги».
— Военную подготовку перед отправкой в Афганистан я проходил в городе Иолотань в Туркмении. Полтора месяца нас ускоренно готовили к боевым действиям. В основном учили стрелять. Военной подготовки нам однозначно не хватало. Воевать должны профессионалы, а не пацаны.
Мы постоянно бегали по горам за бандами. Случалось, во время операций и рейдов захватывали пленных. Их обычно хадовцам (сотрудникам государственной службы безопасности ХАД ) передавали. Как-то взяли одного моджахеда. Это был молодой рослый парень. Отдавать его в ХАД не стали — заставили нести станковый пулемет «Утес».
В конце зимы 1984 года, недалеко от Шинданда, обнаружили хорошо оборудованный госпиталь духов. Там медсестры француженки были. Пять или семь молодых женщин, точно уже не помню. Одному Богу известно, каким ветром их туда занесло. Когда мы перебили охрану и ворвались внутрь, они насмерть перепугались и легли на пол лицами вниз. С пленными француженками мы обращались нормально. Их потом особисты забрали.
Летом 1984 года пошли караван брать на афгано-иранской границе. Сами нарвались на засаду. Подорвался на мине головной БТР. Взрывом мне оторвало пальцы на правой руке. Ступню левой ноги поломало, покрошило — ее ампутировали в Ташкентском госпитале.
Что же касается потерь наших войск, то, когда лежал в окружном госпитале все видел своими глазами. Каждую неделю в Ташкент дважды прилетали санитарные самолеты до отказа забитые ранеными солдатами. Похоронки на них шли одна за другой.
Моджахеды, конечно, несли большие потери, мы же сильнее их, но как воины они были лучше нас. И по-настоящему смелыми людьми. На своей земле они знали и умели все. А мы мальчики были.
Простые афганцы нас помнят и уважают. Мы же не только стреляли там. Советские специалисты строили в Афганистане дома, дороги, нефтепроводы. Много больниц построили, школ. И гуманитарная помощь регулярно была. Да они все в наших калошах ходили. Мы в кишлаки не врывались и людей не убивали. И не за деньги воевали.
Для справки. С приходом к власти Константина Черненко, в феврале 1984 года, переговоры СССР по Афганистану с США и Пакистаном при посредничестве ООН фактически прекратились. В апреле того же года было нарушено перемирие с Ахмад Шахом Масудом. По настоянию Бабрака Кармаля на севере страны была проведена войсковая операция. Все это привело к активизации боевых действий. Именно в этот период потери советских войск были наибольшими.
Абдураззак Саматов – сержант, заместитель командира мотострелкового взвода. В Афганистане служил с 1985 по 1986 годы. Награжден орденом Красная звезда.
Наш Рухинский 682-й мотострелковый полк, находившийся в ущелье Пандшжер, считался самой горячей точкой. Безвозвратных потерь было много. Очень много. Каждый день вертолетами вывозили тела убитых солдат и эвакуировали раненных.
Первое ранение у меня было легкое, в ногу, от разрыва фугаса. Второе я получил после 18-ти месяцев службы, прикрывая экипаж БМП, когда он попал в окружение. Я взял с собой снайпера Шавката Мамадалиева и санинструктора Воробьёва, его имя я уже не помню. Мы помогли экипажу вырваться из окружения. Спасая ребят, наш снайпер был смертельно ранен в голову, а в меня попали две разрывные пули. Это произошло 10 октября 1986 года. За спасение экипажа БМП меня наградили орденом Красной звезды.
Многие операции советские подразделения проводили совместно с частями афганской правительственной армии. Бывало, что союзники предавали нас. Могли через свой блокпост пропустить караван мятежников, случалось даже стреляли нам в спину. Надежды на них было мало.
Моральный дух и боевая подготовка моджахедов были очень высокими. Они храбро сражались, защищая свою землю. Конечно, встречались среди них и те, кто воевал за деньги – наемники, но в основном это были афганцы и стояли они насмерть.
Население поддерживало моджахедов. Мы не определяли кто именно — богатые или бедные, но точно знали, что люди им сочувствуют и помогают.
О потерях моджахедов нам мало что было известно. Как правило, они нападали небольшими группами и умело использовали горную местность. Близко к нам не подходили, поэтому уничтожать их было очень сложно.
Нас строго предупреждали о том, чтобы мы не обижали местное население, не стреляли по нему. Однако полностью избежать жертв среди мирных людей не удавалось. Во время операции между Баграмом и Салангом мы окружили один кишлак, в котором окопались мятежники. Возможно, в ходе боя кто-то из жителей селения погиб.
Об афганской войне есть разные мнения, но большинство из нас понимало, что мы выполняем интернациональный долг.
После возвращения домой, Афганистан мне снился каждую ночь, несколько лет подряд. Часто вспоминал войну. Это сильно влияло на нервы и отражалось на моих близких. Долго лечился, каждый год по два-три раза. Со временем нервы успокоились. Изредка вспоминаю Афган — когда бывают поводы. Хорошего, конечно, вспомнить нечего. Жалко ребят. Многие из них погибли понапрасну, но жизнь продолжается и надо стремиться к лучшему.
Эпилог
Командующий 40-й армией генерал-лейтенант Борис Громов стал последним советским солдатом, покинувшим Афганистан по мосту «Дружбы». Это был символический шаг, означавший окончание войны. Был еще один солдат, о котором до сих пор мало кто знает – рядовой Игорь Ляхович из 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка. 7 февраля 1989 года в возрасте 20 лет он был убит у кишлака Калатак на перевале Саланг – за восемь дней до окончательного вывода войск. Игорь Ляхович стал последним советским солдатом, погибшим на афганской земле.
