Узбекистан, Ташкент – АН Podrobno.uz. Амир Темур – одна из самых известных фигур в истории, однако его внешний облик до сих пор остается во многом неизвестным. Средневековые хроники почти не описывают его внешность, а прижизненные изображения не сохранились.
Тем не менее именно миниатюры XV–XVII веков сформировали представление о нем как о правителе, полководце и символе власти. Насколько эти образы связаны с реальностью и почему они так различаются – об этом в разговоре с кандидатом искусствоведения, профессором Зухрой Ибрагимовной Рахимовой.
— Почему, на Ваш взгляд, изображение Амира Темура в миниатюре может быть интересно современному читателю и исследователю?
— Прежде всего потому, что мы почти ничего не знаем о его внешности. Это парадокс: фигура огромного исторического масштаба – и почти полное отсутствие описаний.
А хотелось бы знать больше, как его оценивали современники.
Историки, создавшие жизнеописания Темура – Йазди, Шоми, Хафиз-и Абру и Ибн Халдун – практически не сообщают о его облике. Повторяется лишь одно – упоминание о хромоте.
Но Ибн Арабшах был единственным, кто приводил описание некоторых черт внешнего облика правителя. Он пишет:
Темур был хорошо сложен, высокого роста, имел открытый лоб, большую голову, сильный голос, его сила не уступала его храбрости; яркий румянец оживлял белизну его лица. Он имел широкие плечи, тонкие пальцы, сильные мускулы. Он носил длинную бороду; правая рука его и нога были изувечены в битвах. Его взгляд был довольно ласков.
Остальные формируют его образ не столько внешний, сколько идеальный образ правителя: храбрый, справедливый, благочестивый, милосердный к подданным и суровый к врагам. Это язык эпохи, а не портрет.
Более конкретные представления о внешности Темура мы узнаем благодаря вскрытию его гробницы в 1941 году.
Воссоздавая портрет Темура, известный антрополог Михаил Герасимов определил:
Был высокого, по монгольским меркам, роста (170 см), торс его был слегка перекошен (левое плечо выше правого, одна нога короче другой), имел гордую посадку головы, не монголоидные черты лица, нос прямой, небольшой, слегка приплюснутый; губы толстоваты, лицо уплощенное… Он не брил голову, имел относительно длинные волосы натурального седо-рыжего цвета и носил длинные усы, которые он не подстригал над губой, как это было принято правоверными мусульманами.
Последнее Герасимов объяснил тем, что умер Темур во время похода, а «высшему военному сословию позволялось некими правилами не подрезать усы». «Небольшая густая борода Темура имела клиновидную форму. Волосы бороды жесткие, почти прямые, толстые, ярко-коричневого (рыжего) цвета, с значительной проседью».
Тем не менее даже эти данные дают лишь общее представление. Именно поэтому миниатюра приобретает особое значение: это не столько точное изображение, сколько визуальный комментарий эпохи.
Миниатюры XV–XVII веков становятся для нас фактически единственным источником, позволяющим увидеть, каким представляли Темура его потомки и современники разных культурных центров. И в этом их главная ценность.
— Скажите, в каких рукописях и художественных контекстах чаще всего встречаются изображения Амира Темура?
— Прежде всего – в иллюстрированных исторических хрониках. Именно там формируется его визуальный образ.
Наиболее известные примеры – это «Зафар-наме» Шарафаддина Али Йазди и «Темур-наме» Хатифи. Эти произведения иллюстрировались в разных художественных центрах – в тимуридских Герате и Ширазе, в Мавераннахре, позднее в Индии у Бабуридов и в Иране при Сефевидах.
И каждый из этих центров вносил в образ Темура свои акценты.
Безусловно, что в этом виде источника мы не можем получить представление о реальном облике Амира Темура: художники Средневековья не ставили перед собой задачи создания реалистического, в современном понимании, портрета.
Для них важнее было изобразить выверенный канонами соответствующий эпохе художника эстетически обобщенный тип идеального правителя в соответствующих ситуациях.
Поэтому в миниатюрах Темур – это всегда больше, чем конкретный человек.
Это образ, собранный из его биографии, представлений о власти и норм придворного этикета.
Художники стремились охватить все стороны его жизни.
В миниатюрах мы видим Темура как бесстрашного воина, победоносного завоевателя, идеального правителя, благоустраивающего свою столицу, ревностного мусульманина. В этом они были близки интерпретации образа Темура в исторических хрониках.
В иллюстрациях к историческим произведениям, прежде всего, изображались его наиболее значимые походы и битвы – с Моголистаном, Золотой Ордой – с Тохтамышем, завоевание Ирана, Сирии, Индии, война с Баязидом и др.
Но не менее важны и сцены мирной жизни: пиршества, курултай, свадьбы, меджлисы, охота, которая считалась школой войны.
Миниатюры фиксируют и ключевые события его биографии. Например, изображается такое судьбоносное событие, как избрание Темура великим эмиром, или сцены его рождения и смерти.
Таким образом, миниатюра не столько рассказывает о внешности Темура, сколько создает целостный визуальный нарратив его жизни и власти.
— Кто выступал заказчиком таких миниатюр и как это влияло на образ правителя?
— В большинстве случаев заказчиками выступали его потомки – правители, которым было важно подчеркнуть свою связь с Темуром.
Речь идет о внуках и правнуках Сахибкирана: Ибрахим-султане, султане Хусейне Байкаре, а позднее – о Бабуридах в Индии. Для них это был не просто интерес к истории. Это был вопрос легитимности власти.
Обращаясь к образу Темура, они фактически утверждали: их право править основано на принадлежности к династии великого завоевателя.
Один из ранних примеров – список «Зафар-наме» Йезди, выполненный в Ширазе в 1435 году по заказу Ибрахим-султана, внука Темура. В этих миниатюрах Сахибкиран неизменно предстает как величественный правитель и победоносный воин.
Иногда, стремясь подчеркнуть свою прямую связь с Темуром, в иллюстрациях к «Зафар-наме» наряду с Амиром Темуром мог быть изображен другой его потомок.
Так, по заказу его внука султана Хусейна Байкары художник Камаледдин Бехзад вводит в композиции фигуру Умар-шейха – сына Темура, тем самым визуально подчеркивая преемственность власти (илл.1). На миниатюре «Войска Темура осаждают Ургенч» Умар-Шейх изображен в центре композиции в зеленых одеждах. Он скачет на помощь Темуру во главе своей армии.
В миниатюрах трактовка образа великого полководца Амира Темура, несомненно, также зависела от того, кто был заказчиком рукописи и миниатюр.
В рукописи «Зафар-наме» Йезди, выполненной по заказу его внука Ибрахим-султана, Сахибкиран всегда предстает как гордый повелитель и победоносный воин (илл.2).
То же отношение к образу полководца мы видим в Герате в правление султана Хусейна.
В миниатюре, созданной во времена тюркской династии Сефевидов, он также представлен как правитель-победоносец. Память о Темуре вдохновляла тюркские народы, в том числе Сефевидов, на военные подвиги (илл. 3).
Это хорошо прослеживается на сефевидской миниатюре, изображающей атаку на Балх. Жаркий бой у стен крепости еще продолжается, но гордо реющие знамена и громко звучащие карнаи возвещают победу.
Сам Темур изображен в царском шатре в правой нижней части композиции. Как и подобает победителю, он принимает поздравления и решает судьбы побежденных.
Возможно, трактовка Темура как победителя в данном манускрипте была не случайна: шах Тахмасп, севший в 1533 году на престол, сумел одолеть своих врагов в междоусобной борьбе, и миниатюры этой рукописи как бы сравнивали его с легендарным Темуром (илл. 3).
Шарафаддин Али Йазди в описании эпизода о взятии Герата представил Темура бесстрашным и доблестным воином. В разгар сражения он появился на поле боя, вселив в войсках отвагу и уверенность в победе (илл. 4).
Художник XVII века из Мавераннахра Мухаммад Мурад Самарканди изображает Амира Темура в момент, когда он в полном воинском облачении стремительно мчится на боевом коне к вражеской крепости, вдохновляя своих солдат и вызывая страх у противника.
Этот иллюстрированный манускрипт первой половины XVII столетия свидетельствует о том, что предания о личности Темура как о победоносном бесстрашном полководце и его иконография были живы даже спустя три столетия.
Однако важно, что не все художественные центры трактуют этот образ одинаково.
В некоторых ширазских и иранских миниатюрах XVI века Темур предстает уже иначе – как жестокий завоеватель. Сцены казней, башни из отрубленных голов, разрушенные города – все это формирует совершенно другой визуальный нарратив.
Здесь уже ощущается позиция художника и среды, в которой он работает: сочувствие побежденным и критический взгляд на фигуру завоевателя.
Так, в ширазской миниатюре середины XVI века Темур подчеркнуто изображен безжалостным завоевателем, жестоко мстившим своим врагам, если они оказывали ему сопротивление.
На миниатюре Темур в центре, сидя на расстеленном ковре, ведет счет головам убитых. Валяющиеся безголовые тела и выстроившиеся перед Темуром воины, а также башня из отрубленных голов – свидетельства его жестокости (илл. 5).
Также и в другой ширазской миниатюре XVI века «Сожжение Дамаска Темуром».
Темур изображен в левой части композиции спокойно наблюдающим за горящим городом и гибелью его жителей.
Здесь явно читается позиция иранского художника, сочувствующего собратьям по несчастью (илл. 6).
Или в миниатюре, выполненной в Иране, показано, с какой жестокостью солдаты Темура расправляются с побежденными исфаханцами (илл. 7).
Таким образом, образ Темура в миниатюре напрямую зависит от заказчика и культурного контекста. Перед нами не единый портрет, а целый спектр интерпретаций – от идеального правителя до беспощадного завоевателя.
— Получается, мы видим не реального человека, а символ? Можно ли вообще говорить о портретности изображений Амира Темура?
— Скорее речь идет не о портрете в современном понимании, а о каноническом образе. Мы не располагаем ни одним достоверным прижизненным изображением Темура.
Известно из сообщения Абд ар-Раззака Самарканди, что дворцы Сахибкирана были украшены росписями с его изображениями – в сценах сражений, приемов, пиров. Но эти росписи не сохранились.
Существует портрет, опубликованный Галиной Пугаченковой, который она считает копией XV века с более раннего оригинала. Однако и он представляет собой не столько индивидуальный портрет, сколько увеличенный фрагмент миниатюры – то есть произведение, подчиненное тем же художественным законам (илл. 8).
В миниатюрной живописи изображение человека изначально было условным. Художника интересовал не конкретный человек, а тип – правителя, воина, героя. Фигура строилась по канону: плоскостность, четкий контур, локальные цвета, идеализированные пропорции.
Но в изображении важной исторической личности какие-то индивидуальные черты и детали все же передавались художником. Например, тип лица, форма бороды или усов, хрупкое или полное телосложение.
На «Портрете Темура» Сахибкиран изображен сидящим на троне в полном боевом облачении. Он одет в кожаные доспехи, на голове высокий шлем с эгретом – знаком его царственности, в руках – палица.
На портрете у Темура слегка плоское лицо тюркского типа с прямым носом, широкие густые брови, узкие глаза, разлетающиеся усы и клиновидная бородка.
По сообщению Клавихо – испанского посла, оставившего свои воспоминания, полководцы Темура и его воины носили по монгольскому обычаю «длинные косы, запряденные в три пряди, которые красили в красный цвет».
Но сам Темур не имел монгольских кос, по мнению Михаила Герасимова, а имел просто длинные волосы. На данном портрете они скрыты под бармицей шлема.
Примечательно, как художник решает тему физического увечья Темура.
Оно не скрыто, но и не подчеркнуто. На этом портрете художник тактично изображает всем известный факт об увечье Темура: одна его рука заметно меньше в объеме, а правая нога выпрямлена и свисает с трона-тахта, в то время как левая подвернута под себя.
Но это не бросается в глаза, так как умело маскируется традиционной позой. Позднее именно она и рыжеватая клиновидная борода становятся одними из устойчивых признаков, по которым зритель «узнает» Темура.
Поскольку этот образ почти совпадает с описанием Михаила Герасимова и свидетельствами источников, возможно, автор оригинала максимально передал в портрете, несмотря на условность стиля, реальный облик Темура.
Недавно был обнаружен еще один портрет Темура, самый ранний, предположительно 1405–1409 годы из тимуридской генеалогии. Здесь он изображен молодым, с длинными волосами, сидящим на коленях, видимо, обернувшись к собеседнику. Но, скорее всего, это также идеализированный облик правителя, сделанный после его смерти (илл. 9).
Возможно, что зарождение портретного жанра в культуре Центральной Азии как-то связано с именем Амира Темура и стало основой формирования более поздней традиции индивидуализированного изображения великих личностей.
В этом смысле можно сказать, что миниатюра не столько фиксирует реальный облик, сколько формирует визуальную формулу личности.
И, что важно, эта формула частично совпадает с данными антропологической реконструкции Михаила Герасимова, что позволяет предположить: даже в рамках условного языка художники стремились сохранить представление о реальном человеке.
— Как Вы полагаете, можно ли проследить динамику в изображении Темура в миниатюре в разные периоды?
— Да, и эта динамика достаточно показательна.
В художественной традиции Мавераннахра иконография Темура сохраняется довольно долго – по крайней мере до первой половины XVII века (илл. 4, 10). Это видно по миниатюрам к «Зафар-наме» Йезди: художники продолжают воспроизводить сложившийся образ, следуя устойчивым канонам.
Однако в других художественных центрах ситуация меняется.
В иранских миниатюрах XVI века, а также в более поздних произведениях, художники перестают придерживаться иконографии.
Темура начинают изображать так же, как и любого другого правителя – на троне, в традиционной позе с обеими поджатыми ногами, без характерных для него признаков.
Причина этого достаточно очевидна.
Миниатюристы, работавшие спустя десятилетия и столетия после его смерти, не могли знать его облик из личного опыта. Они ориентировались не на реального человека, а на художественные каноны, вкусы заказчиков и представления своей эпохи.
В результате образ Темура постепенно утрачивает индивидуальные черты и становится более обобщенным.
Можно сказать, что со временем он превращается в фигуру «универсального правителя», в которую каждая культура вкладывает собственные представления о власти, силе и идеальном государе.
— Зухра Ибрагимовна, а каковы особенности изображения Амира Темура в могольской традиции, связанной с эпохой Бабура?
— Для Бабуридов Амир Темур как предок Бабура обладал исключительным авторитетом как мудрый правитель и великий полководец. Именно по этой причине больше всего образ Амира Темура представлен в индийских миниатюрах XVI–XVII веков.
Бабуриды, позицирующие себя как прямые потомки Темура, во всем стремились подражать Тимуридам, особенно в стиле управления государством и в своей культурной политике.
Бабуридские императоры не только заказывали своим художникам портреты Амира Темура, но и собирали известные его изображения других школ.
Так, например, из письменных источников известно, что «падишах Джахангир очень хотел иметь у себя прижизненный или посмертный, но непременно жизнеподобный портрет своего великого предка.»
И ему часто привозили предполагаемые портреты Темура, которые он тщательно отбирал.
Бабуридские художники пошли дальше своих предшественников, создав различные жанры портретов Амира Темура: воображаемые, условные, посмертные.
Художники могольских императоров создали большое количество его портретов: одиночных, парных, групповых. Известен «Конный портрет Амира Темура» (ок. 1620–1627 годов) художника Говардхана, сделанный на основании известных его портретов.
Особенно популярны были в империи групповые портреты Амира Темура, где он изображен с Бабуром и его потомками.
Подобные групповые портреты (илл.11, 12, 13) являлись аллегорическим и воображаемым изображением Темура, которые могольские падишахи специально заказывали своим лучшим художникам с прокламативной целью, подчеркивая свою принадлежность к династии Великого завоевателя.
Бабуридские художники трансформировали его образ согласно своим представлениям и канонам идеала властвующего могольского правителя, имеющего сакральное значение как богоизбранника.
В индийских портретах Темура изображают зрелым мужчиной в могольской одежде или доспехах и его облику в целом приданы черты сходства с Бабуридами. Амир Темур украшен традиционными для индийского стиля нимбами, светящимися вокруг головы.
Он восседает на характерном индийском низком золотом троне на четырех коротких ножках и с высокой резной спинкой, украшенной драгоценными камнями. Над троном – небольшой богато украшенный зонт-балдахин – афтобан – символ власти.
На некоторых миниатюрах Темур сидит в полупрофиль, повернувшись влево, скрестив ноги и откинувшись на большую подушку. Он также изображается с атрибутами власти и воинской доблести – мечом, знаменем, колчаном со стрелами, а также имеет типично индийские аксессуары – держит в руке сокола или покрытую драгоценностями корону.
Поза Амира Темура в полупрофиль – также типична для индийских портретов.
Но вместе с тем художники Бабуридов изображали Амира Темура с характерными атрибутами:
– он изображен в чалме, характерной для Мавераннахра;
– его лицу придавались тюрко-монгольские черты – плоское лицо с узким разрезом глаз;
– при этом художники всегда подчеркнуто передают центральноазиатские детали его костюма и сходство с бабуридскими наследниками.
Однако характерная деталь его иконографии – подвернутая под себя правая нога – намек на его хромоту – была утеряна или, возможно, специально замалчивалась, дабы не умалять его значения (илл. 11 рис.2; илл.12, 13).
Безусловно, могольские портреты не отражали индивидуального облика Темура, так как никто из писавших его художников не видел его лично, а прижизненные портреты его не сохранились. К этому времени центральноазиатская иконография его портретов была утрачена или оказалась неприемлемой для концепции бабуридского репрезентативного портрета.
— Обращался ли Камаледдин Бехзад к образу Амира Темура? В чем специфика его художественного решения?
По заказу султана Хусейна Байкары Бехзад создал 12 миниатюр к рукописи «Зафар-наме» Йезди в 1480 году. Это шесть двойных миниатюр, в которых представлены ключевые события из жизни Темура – его сражения и осады, избрание его великим эмиром в Балхе (илл. 15), строительство мечети Биби-ханым в Самарканде (илл. 16).
Как уже отмечалось, в качестве одного из участников его сражений он вводит в иллюстрации по заказу султана Хусейна образ его отца – Умар Шейха, сына Темура, подчеркивая этим его легитимность.
В целом, выбирая для иллюстрирования события из жизни Темура, Бехзад прежде всего включает те сюжеты, в которых проявляются ум и смекалка эмира.
Например, в сцене преследования кипчаков в горах. В одном из походов Темура, преследуемые им кипчаки укрываются в пещерах труднодоступных гор.
Шарафаддин Йезди рассказывает, что Темур, чтобы выбить их оттуда, велел построить из больших щитов корзины, спускаясь в которых он сам и его солдаты без труда достали и обезвредили противника.
Бехзад, как художник своего времени, не может изобразить Темура в корзине, так как это не соответствует этикету. Поэтому на миниатюре Сахибкиран изображен на вершине скалы, наблюдающим за тем, как его солдаты спускаются к пещерам в больших корзинах – чапарах, а кипчаки, прячась в горах, отстреливаются из луков (илл. 17).
В миниатюрах к «Зафар-наме» Бехзад идеализирует полководца, изображая его всегда победителем. Его образ построен на принятой иконографии. При этом, чтобы сделать комплимент своему покровителю, храброму воину, который, по словам Бабура, легко мог саблей разрубить противника пополам, Бехзад деликатно придает облику Темура сходство с султаном Хусейном, одевая Сахибкирана в одежды любимого Хусейном зеленого цвета (илл. 15, 16, 17).
— Можно ли говорить о проявлении индивидуального стиля художника в рамках строгого канона?
— Разумеется, художник всегда вносил свой индивидуальный стиль в трактовку образа, поэтому при том, что существовали каноны, их миниатюры отличаются даже в рамках школы.
— Насколько изображения Темура соотносятся с его описаниями в письменных источниках, например, у Руи Гонсалеса де Клавихо?
— Клавихо, как и другие писатели, дает очень обобщенный внешний облик Темура, в основном сосредоточившись на его биографии и одежде. Кроме того, он застал Темура уже в преклонном возрасте, поэтому он описывает Темура как человека старого: «он плохо видел из-за старости и почти не мог поднять веки».
Художники предпочитают придерживаться иконографии или образа идеального правителя.
— Как сегодня меняется восприятие образа Амира Темура?
— Восприятие образа Амира Темура в современном Узбекистане претерпело значительные изменения под влиянием историко-идеологических контекстов, переместившись с образа завоевателя к образу дальновидного политика, мудрого государственного деятеля, покровителя науки и культуры. Кроме того, акцент сместился также и на его созидательную деятельность.
— Можно ли говорить о новом прочтении этого образа в современной культуре?
— В современном искусстве Узбекистана есть много портретов Сахибкирана. Лучшие, на мой взгляд, это живописный портрет Малика Набиева, и скульптурный памятник Ильхома Джаббарова. Но они придерживаются традиционной трактовки.
Если говорить коротко, миниатюра показывает нам не столько самого Темура, сколько взгляд на него.
Каждая эпоха «переписывает» его образ — в соответствии со своими представлениями о власти, справедливости и силе. И именно поэтому изображения Темура так различны и так показательны.
Это не один портрет, а целая история интерпретаций.
Изучение образа Темура имеет важное значение для историков, художников, особенно кино- и театральных художников, для создания объективного исторического облика великого полководца и государственного деятеля.
Самые быстрые новости в Телеграм. Присоединяйтесь.
