Узбекистан, Ташкент – АН Podrobno.uz. Самарканд времен Амира Темура часто описывают как один из самых богатых городов Востока. Но куда точнее его увидел человек, оказавшийся внутри этой системы – испанский посол Руи Гонсалес де Клавихо. В его записках – не только роскошь и изобилие, но и то, как через город, стройки, сады и ритуалы выстраивалась сама логика власти.
Самарканд как проект власти
Самарканд известен как оазис, обширный участок пышной зелени посреди засушливой пустыни. Многие торговцы останавливались в Самарканде, путешествуя по Шелковому пути, который соединял Китай на Востоке с Ираном, Египтом и Средиземноморьем на Западе.
Понятно, почему Темур выбрал Самарканд своей столицей – город процветал экономически благодаря стратегическому расположению и благоприятным климатическим условиям. Шелковый путь проходил рядом. Темур хотел наполнить свою великую столицу впечатляющими архитектурными шедеврами, чтобы продемонстрировать свое богатство и могущество, а также показать легитимность своей власти.
В течение 35 лет Самарканд находился в состоянии непрерывного строительства и реконструкции. Он стремился превратить его в «идеальный город» – символ империи и центр культуры Востока.
Для этого из своих походов из Ирана, Индии, Ближнего Востока он привозил ремесленников, строителей, ученых, архитекторов, художников, музыкантов, певцов, танцоров, поэтов.
В своих путевых заметках «Дневник путешествия в Самарканд ко двору Темура» испанский посланник Руи Гонсалес де Клавихо описывает Самарканд как богатейший мегаполис своего времени, поразивший его масштабами торговли и роскошью архитектуры.
Он подчеркивает, что город был настолько велик, что путешествие от его окраин (где начинались рынки и сады) до главных ворот занимало несколько часов. По приказу Темура в Самарканд можно было добраться только по дорогам; были вырыты глубокие рвы, а стены окружностью 8 километров отделяли город от окружающих его районов. В то время население города составляло около 150 000 человек.
Как Темур перестраивал город
Самарканд был древним культурным городом. В нем были плодородные земли, а река Зарафшан позволяла создавать арыки и фонтаны внутри городских кварталов для полива садов внутри города и за его пределами.
По мнению современного иранского исследователя Шахина Мирхоссейни Вакили, в тот период одной из важнейших и наиболее новаторских мер, предпринятых в городе, было строительство улиц. В Самарканде и его окрестностях существовало три типа улиц: улицы с экономическими и коммерческими функциями, улицы, завершающие сады и иногда памятники и могилы, которые располагались за пределами города, и улицы, которые просто соединяли различные районы и точки города.
Но, вероятно, главной улицей города была улица в центре города, на которой располагался крытый базар (сейчас улица Ислама Каримова). Описывая строительство этого комплекса, Клавихо писал, что в Самарканд отовсюду привозят много товара, но хранить его негде. «Поэтому Темур распорядился построить улицу, проходящую через Самарканд, а также построить по обеим ее сторонам магазины для продажи всех видов товаров. Эта новая улица пересекала город. Перед каждым магазином была установлена каменная скамья с белой каменной плитой. В каждом магазине было два помещения. А над этой улицей были арочные и купольные потолки с отверстиями для освещения.»
Клавихо поразила скорость и жесткость, с которыми велось строительство. Темур приказал проложить улицу по прямой линии. Все дома, стоявшие на пути, немедленно сносились, невзирая на то, кто был их владельцем. Работы велись в две смены. Одни рабочие трудились днем, другие ночью. Те, кто ломал дома, шли первыми, за ними следовали те, кто выравнивал землю и возводил магазины.
Улица была полностью перекрыта сводом с окошками, через которые проникал свет. Таким образом, Самарканд получил одну из первых в регионе масштабных крытых торговых артерий.
В некоторых местах вдоль улицы были устроены фонтаны для удобства горожан и торговцев.
Вот ключевые моменты из дневника Клавихо о том, как Темур держал стройку «в узде»:
Темур поручил строительство разным вельможам и сановникам, разделив улицу на участки. Каждый из них отвечал за свой отрезок. Если работа шла медленно или некачественно, ответственным грозило суровое наказание вплоть до смертной казни.
Несмотря на возраст и болезни, Темур лично приезжал на стройку. Клавихо упоминает, что правителя привозили в носилках, и он наблюдал за тем, как быстро возводятся стены.
Видя, что работа продвигается медленно, Темур приказывал жестоко наказывать надсмотрщиков. Клавихо описывает случай, когда Темур, недовольный темпами, распорядился казнить двух знатных лиц, курировавших стройку, чтобы «подстегнуть» остальных.
Клавихо резюмирует, что такая энергия и страх перед гневом Темура привели к невероятному результату: огромная торговая улица с лавками и сводами была построена всего за 20 дней.
Самым открытым местом в Самарканде было «песчаное место» (что означает в переводе «регистан»). Сейчас это Регистан (эта площадь была застроена во времена Улугбека), а тогда – это было место, где сходилось несколько главных улиц города.
При Темуре это место уже играло ключевую роль в жизни столицы. Потому что Регистан был «форумом» Самарканда. Здесь оглашались указы правителя (под звуки огромных медных труб – наев), собирался народ для важных объявлений и проводились публичные торжества.
Темур использовал площадь для сбора и смотра своих войск перед масштабными походами. Это было единственное открытое пространство внутри густо застроенного города, способное вместить большое количество воинов.
Архитектура как демонстрация силы
Архитектура выполняла не только утилитарную, но и идеологическую функцию – демонстрацию величия государства. Архитектура Тимуридской империи часто отличалась смелостью, впечатляющим видом и внушала благоговение.
Все крупные строительные проекты включали в себя монументальный вход – массивный фасад и арку у главного входа в здание. Как и почти все другие формы исламской архитектуры, архитектура Тимуридской империи богато украшена геометрическими узорами и исламской каллиграфией. Практически все крупные здания в империи Тимуридов были построены с использованием одной и той же цветовой гаммы. Это сочетание темно-синих и светло-синих оттенков.
Сохранились сведения о строительстве мечети Биби-ханым. Историк Гийас ад-Дин Али сообщает: «Двести человек каменотесов из Азербайджана, Фарса, Индостана и других стран работали в самой мечети, и 500 человек в горах упорно трудились над обтесыванием камня и отправкой его в город. Артели мастеров и ремесленников, собравшись со всех концов мира к подножию трона, прилагали каждый насколько в своей области тщательное старание. Для сосредоточения материалов 95 гороподобных слонов доставлены были из стран Индии в Самарканд и пущены в дело».
Сады как модель идеального мира
Клавихо пишет, что Самарканд окружен густым кольцом роскошных садов и загородных резиденций, за которыми сам город иногда было трудно разглядеть. По некоторым сведениям, садов было 14-15, и все они отличались друг от друга: в одном рос инжир, в другом – чинары, в третьем – персики и т.д. Но в садах еще находились террасы, смотровые площадки, дворцы с оригинальной архитектурой и уникальным украшением, хаузы. По арыкам бежала вода, ветер развевал шелка шатров и повсюду раздавалось пение птиц.
При Амире Темуре сады были не декоративным элементом, а ключевой частью городской и загородной инфраструктуры Самарканда. Они создавались вокруг столицы и внутри нее, формируя «зеленый пояс». Внутри города сады были общественными: все жители могли свободно гулять в них.
Сады вокруг города выполняли сразу несколько функций: были резиденцией правителя, местом приема послов и торжеств, демонстрацией богатства и порядка, символом «рая на земле» в исламской культуре.
Фактически Самарканд эпохи Темура – это не только город камня, но и город садов. Основой большинства садов был классический восточный принцип чарбаг. Это значит, что территория сада делилась на четыре части, пересекалась каналами или аллеями, в центре располагался павильон или дворец, строгая геометрия сочеталась с природной растительностью.
Это была не просто планировка садов, а идеологическая модель мира: четыре части света, упорядоченность, гармония и контроль над природой. Сады Темура невозможно представить без воды. Для этого прокладывались каналы и арыки; создавались бассейны и водоемы; использовалась сложная система ирригации.
Все было рассчитано основательно. Так, вода выполняла три функции: утилитарную (полив); климатическую (охлаждение воздуха); эстетическую (зеркала, отражения, звук воды).
Сады Темура создавали образ идеального правителя, который мог управлять природой, символизировали порядок и процветание государства, создавали образ «идеального мира» под властью Темура.
Приемы иностранных послов именно в садах усиливали этот эффект: гость попадал в пространство, где все подчинено гармонии и власти.
Испанский посол Клавихо писал, что приемы правителя проходили не в закрытых залах, а «в большом саду с дворцом внутри». Здесь, среди зелени, воды и павильонов, устраивались пиры, на которых собирались сотни людей, а пиры могли продолжаться по нескольку дней.
Для европейского наблюдателя это выглядело как особый мир, где природа и архитектура подчинены единому замыслу. В этих садах власть Темура становилась не только видимой, но почти осязаемой.
Книги и знания как ресурс империи
В эпоху Амира Темура книга и знание занимали особое место в государственной идеологии. Темур стремился превратить Самарканд не только в архитектурную, но и в интеллектуальную столицу своей империи. Книги, рукописи и ученые рассматривались как важнейший ресурс – наряду с мастерами и архитекторами.
После победы над султаном Баязидом в 1402 году Темур вывез из его столицы, города Бурса, огромную библиотеку. Среди книг были редчайшие греческие и латинские манускрипты, которые попали к османам из Византии. Клавихо и другие хронисты упоминали, что эти книги осели в Самарканде.
Захватив Дамаск и Багдад – древнейшие центры науки – Темур первым делом отдавал приказ оберегать ученых и их книжные собрания.
Из Дамаска в 1401 году были вывезены ценные труды по истории, теологии и медицине.
Многие арабские рукописи по математике и астрономии также перекочевали в Самарканд, что позже заложило фундамент для научной деятельности его внука – Улугбека.
Его библиотека считалась одной из богатейших в мире: по разным оценкам, в ней находилось от 15 до 50 тысяч томов.
Существует устойчивая историческая гипотеза (и даже легенда), что в Самарканде хранились бесценные труды античных авторов (Ливия, Аристотеля и др.), оригиналы которых были утрачены в Европе. В XIX веке европейские ученые всерьез надеялись найти в Самарканде «пропавшие декады» Тита Ливия.
К сожалению, после гибели Улугбека и междоусобиц библиотека была частично разграблена или спрятана. Судьба многих рукописей до сих пор остается одной из величайших загадок археологии.
Для Темура книга также была символом легитимности. Обладая знаниями покоренных народов, он демонстрировал, что его империя является наследницей всех великих цивилизаций прошлого – от греков до арабов.
Женщины при дворе: образование и влияние
Темур привил своим потомкам любовь к книге. Его внуки (Улугбек, Байсунгур) и внучки воспитывались в атмосфере, где чтение и переписывание священных текстов было обязательной частью образования.
Умение красиво писать (каллиграфия) в эпоху Тимуридов ценилось выше, чем умение рисовать. Это считалось признаком высокого интеллекта.
Именно в эпоху Тимуридов женское образование достигло такого уровня, что женщины не только переписывали книги, но и основывали медресе (университеты). Например, Гаухаршад-бегим, невестка Темура, построила знаменитый архитектурный комплекс в Герате, который включал в себя огромную библиотеку.
Женщины из семьи Темура были одними из самых просвещенных женщин своего времени. Так, внучка Амира Темура Шади-Мульк (дочь его сына Мухаммад-Султана) была известна своей образованностью и благочестием. В исторических хрониках упоминается, что она была искусным каллиграфом. Переписанный ею Коран сейчас хранится в Турции. Это была не просто «копия», а произведение искусства, украшенное золотом и тончайшим орнаментом.
В источниках (в частности, у Клавихо) отмечается важная деталь придворной жизни: женщины из высшего круга могли участвовать в официальных церемониях и приемах, старшая жена Темура устраивала отдельные приемы для иностранных послов, двор делился на «мужскую» и «женскую» зоны, но обе были частью единого политического пространства.
Двор как театр власти
Двор Амира Темура был пространством строго выверенного ритуала – местом, где власть говорила на языке церемоний, даров и жестов. Здесь все было подчинено идее порядка: от расположения гостей до последовательности подаваемых блюд. Послы, оставившие описания самаркандского двора, в том числе Руй Гонсалес де Клавихо, отмечали эту продуманность как одну из главных черт столицы Темура.
Пиры были инструментом дипломатического давления. Клавихо описывает их как упорядоченный хаос. «Мясо (конину и баранину) подавали в огромных золотых и серебряных тазах, которые едва могли поднять два человека.
Темур лично следил за тем, чтобы гости пили много. Отказ рассматривался как неуважение. Вино подавали в золотых кубках, инкрустированных драгоценными камнями.»
Послы были в шоке от объемов еды и алкоголя. Клавихо фиксирует, что пиры длились часами, и Темур буквально заставлял всех пить до дна. Это был не просто обед, а проверка на выносливость. Если ты не мог выпить столько, сколько требовал хозяин, ты проигрывал в этом социальном поединке.
Рассадка гостей строго соответствовала их значимости. Клавихо, например, обижался, когда его сажали ниже послов из Китая, и Темур лично распоряжался пересадить испанцев выше, демонстрируя свою милость.
В «сценарии» власти подарки были не просто жестом вежливости, а отчетом о покорении мира.
Темур выставлял напоказ дары со всех концов света: шелка из Китая, пряности из Индии, породистых коней, а иногда и экзотических животных (например, слонов, которых Клавихо видел на парадах).
Сам процесс поднесения подарков превращался в длинную процессию, где каждый предмет должен был быть увиден и оценен толпой.
Охота при дворе Темура была не развлечением, а военными учениями: тысячи воинов выстраивались в цепь, сужая кольцо вокруг зверей на протяжении недель. Это демонстрировало послам дисциплину армии и личную удаль правителя. Темур показывал, что он – верховный хищник и в степи, и на поле боя.
Темур любил менять декорации. Сегодня он принимает в роскошном саду, завтра – приказывает перенести весь двор в степь и поставить шатры там. Это создавало образ правителя, который не привязан к одному месту, а владеет всем миром.
Если рассматривать двор Темура именно как сценарное пространство, то главным режиссерским приемом был «гигантизм». Вот несколько деталей из Клавихо, которые буквально сводили послов с ума.
Клавихо описывает шатры такой высоты, что их было видно издалека, как башни. Один из них был обтянут снаружи разноцветным шелком, а внутри – золотой парчой. Для испанцев, привыкших к статичным зданиям, «дом», который можно собрать и разобрать, но который при этом роскошнее королевского дворца, казался магией.
Темур вывел на парад слонов, привезенных из индийского похода. Для людей того времени слон был существом почти мифическим. Вид этих гигантов в богатых попонах, шагающих по Самарканду, внушал трепет перед военной мощью правителя.
В этом «сценарии власти» была одна очень тонкая деталь, которую Клавихо зафиксировал: смешение кочевой простоты и запредельной роскоши.
Вот еще несколько приемов, которыми Темур «добивал» воображение послов:
Описание Клавихо того, как на пир выходила главная жена Темура, Сарай-мульк ханым. По описанию Клавихо, ее облачение отличалось невероятной роскошью и величественностью:
«Царица была одета в платье из красного шелка, расшитое золотом. Оно не имело выреза у шеи и было очень длинным – его подол волочился по земле. Чтобы Сарай-мульк ханым могла идти, подол несли 15 служанок.
На голове у нее был высокий конусообразный убор, напоминающий шлем, изготовленный из красной материи и украшенный множеством крупных жемчужин, рубинов и бирюзы. Сверху он был увенчан золотым навершием, из которого выходили перья, также украшенные драгоценными камнями.»
Клавихо также отметил, что лицо царицы было покрыто очень тонкой белой шелковой вуалью, оно было сильно набелено (вероятно, свинцовыми белилами для защиты от солнца), из-за чего оно казалось сделанным из бумаги.
В торжественной процессии царицу сопровождало около 300 придворных дам. Над ней несли зонт (sombra), чтобы защитить от солнца.
Образ власти дополняли и предметы, связанные с самим правителем. По преданию, сабля Темура, выкованная из булатной стали и украшенная золотой вязью, воспринималась не только как оружие, но и как символ его миссии. Не случайно сам правитель называл себя «мечом ислама», подчеркивая, что его власть имеет не только земное, но и сакральное измерение.
Символом той же роскоши считался и знаменитый рубин Темура – один из крупнейших драгоценных камней своего времени. Как выяснилось в XIX веке, «рубин Амира Темура» на самом деле является не рубином, а красной шпинелью.
В настоящее время этот камень находится в Королевской коллекции Великобритании, является частной собственностью британского монарха и крайне редко выставляется на всеобщее обозрение.
Городская жизнь: базары, люди, повседневность
Базары были разделены по видам товаров. Были ряды, где торговали только шелком, только пряностями или только оружием.
На рынках сталкивались люди из Китая, Индии, Руси, Персии и арабских стран. Посол отмечает, что товары из Китая (фарфор, шелк) были лучшими в мире, а из Индии везли такие специи, которые в Европе ценились на вес золота.
Испанца удивило обилие готовой еды. Прямо на базарах в огромных котлах варили мясо, пекли лепешки и готовили сладости. Запах специй и жареного мяса буквально пропитывал город. Посланник отмечает невероятную дешевизну и изобилие продуктов: «Эта страна богата хлебом, вином, фруктами, птицей и всякого рода мясом… все стоит сущие гроши».
Клавихо отмечает, что в городе жили тысячи искусных ремесленников: каменщики из Индии, ткачи из Сирии, оружейники из Турции. Это делало население невероятно пестрым.
Самарканд славился своими общественными банями. Для европейца того времени (где с гигиеной все было сложнее) обилие чистой воды и культура мытья были в диковинку.
Клавихо описывает сложную систему арыков, которые проходили через сады и улицы, подавая воду в каждый дом и к каждому дереву.
Жизнь простого народа была неразрывно связана с праздниками Темура. Когда во дворе шел пир, на городских площадях тоже устраивали гуляния: выступали жонглеры, акробаты и дрессировщики диких зверей. Музыка (барабаны, трубы-наи) звучала почти круглосуточно, создавая атмосферу постоянного торжества империи.
Повседневный Самарканд у Клавихо – это город, который никогда не спит, постоянно ест, торгует и строится. Это был самый современный и богатый мегаполис мира на тот момент.
Вода была предметом особой гордости Темура, и ее движение в городе было настоящим искусством. Весь город пронизывала сеть арыков, выложенных камнем. Вода в них была чистой и предназначалась для полива тех самых деревьев, что росли вдоль улиц.
Но за пределами дворцовых садов и павильонов начинался другой Самарканд – не менее значимый для понимания эпохи. Город жил своей собственной, более шумной и многоголосой жизнью. Здесь уже не было строгой симметрии приемов, но сохранялась та же энергия империи – в движении людей, в товарах, в языках, звучащих на улицах.
Чэнь Чэн, посол из Китая, упоминал о своем путевом путешествии по Самарканду: «На всех улицах города расположены рынки. Торговцы с юга и запада приезжают в город для торговли. Они привозят множество товаров. Для торговли они используют серебряные монеты, чеканимые каждым штатом. Торговцы из Герата также приезжают в город для торговли. В городе запрещены алкоголь и забой коров и овец. Если кто-то покупает мясо, он не может есть его сырым. Его необходимо приготовить и закопать кровь. В северо-восточной части города находится мечеть. Правила мечети очень строгие. Все жители города здоровы. Мечеть построена из лазурита. Она имеет четырехстороннюю галерею с большим центральным залом. Священные Писания в мечети завернуты в овечью шкуру. Буквы в Писаниях позолочены. Жители города – искусные ремесленники. Они производят золото, серебро, медь, сталь, войлок и ковры. В городе произрастает множество различных видов деревьев, включая белые тополя, ивы, персики, абрикосы, груши, сливы и виноград. Красная почва пригодна для выращивания пяти основных сельскохозяйственных культур.»
Сюда переселялись ремесленники, ученые, торговцы из Ирана, Хорасана, Ирака, Сирии, Индии. В городе сосуществовали представители разных религий: мусульмане, христиане, иудеи.
Город делился на профессиональные зоны: кварталы гончаров, кузнецов, ткачей, ювелиров.
Самарканд при Амире Темуре был больше, чем столицей – он становился моделью мира, каким его видел правитель. Здесь империя проявлялась не только в границах на карте, но в повседневности – в языке, торговле, движении людей и идей.
И именно поэтому этот город продолжил жить после Темура – уже как культурный центр, а не только как политический.
И этот замысел не исчез вместе с эпохой Темура. Он получил продолжение в культуре династии Тимуридов, для которой Самарканд и другие города стали центрами науки, искусства и архитектуры. В этом смысле наследие Темура оказалось не только политическим, но и культурным – и именно оно обеспечило ему долгую историческую жизнь.
Первую и вторую часть материала можете прочитать:
-
Стратегия Темура: почему он побеждал и как управлял империей. Часть 1
-
Амир Темур: личность, о которой спорят до сих пор. Часть 2
Подготовила Чулпан Кадырова
